Тьма, – и больше ничего - Стивен Кинг

молча помолиться, и собравшиеся скорбно склонили головы. Ветер раскачивал ветки. Вдалеке слышался шум движения на 295-й автомагистрали.

Господи, если Ты есть, сделай так, чтобы на этом все закончилось, подумала Дарси.

19

Но на этом все не закончилось.

Примерно через полтора месяца после похорон, когда уже прошел Новый год и погода стала ясной и морозной, в доме на Шугар-Милл-лейн раздался звонок. Дарси открыла дверь и увидела пожилого мужчину в черном пальто и теплом красном кашне. Он держал в руках старомодную фетровую шляпу с узкими полями. Глубокие морщины на лице говорили о возрасте и, как решила Дарси, о нездоровье, а редкие седые волосы были подстрижены совсем коротко.

– Да? – спросила она.

Он полез в карман и уронил шляпу. Дарси нагнулась и подняла ее, а когда выпрямилась, увидела у него в руках кожаные корочки удостоверения. Мужчина предъявил ей золотистый жетон и пластиковую карточку с фотографией, на которой он выглядел намного моложе.

– Хольт Рэмси, – представился он, будто извиняясь. – Служба главного прокурора штата. Прошу простить меня за беспокойство, миссис Андерсон. Я могу войти? Вы замерзнете, стоя на пороге в такой легкой одежде.

– Пожалуйста, входите, – пригласила она и посторонилась.

Видя его неровную походку и привычный жест правой руки, будто придерживающей что-то у бедра, она ясно вспомнила, как Боб сидел у нее на кровати, держа за холодные пальцы. Боб рассказывал и даже злорадствовал. Я хочу, чтобы копы считали Биди тупым, во всяком случае, малограмотным, и они действительно так считают! За все эти годы меня допрашивали всего один раз, и то – как свидетеля. Было это очень давно. Примерно через две недели после того, как Би-Ди убил Стейси Мур. Какой-то хромой старик, уходивший в отставку… И вот теперь этот старик стоял в десятке шагов от того места, где умер Боб. Где она убила Боба. Хольт Рэмси выглядел больным, но глаза выдавали острый ум и проницательность. Он окинул помещение быстрым цепким взглядом и повернулся к ней.

Будь осторожна с этим человеком, Дарселлен, сказала она себе. Не расслабляйся ни на секунду.

– Чем могу вам помочь, мистер Рэмси? – поинтересовалась она.

– Ну, если вас не затруднит, я бы не отказался от чашечки кофе: ужасно замерз. Я приехал на служебной машине, а печка там ни к черту. Если, конечно, вы не сочтете, что я требую слишком многого…

– Нет-нет, что вы. Только… могу я еще раз взглянуть на ваше удостоверение?

Он невозмутимо протянул ей удостоверение и, пока она его изучала, повесил шляпу на вешалку.

– А вот этот штамп «ОТС» под печатью означает… что вы в отставке?

– И да, и нет. – Его губы растянулись в улыбке, обнажив безупречные зубы, явно вставные. – Когда мне стукнуло шестьдесят восемь, пришлось подать в отставку, во всяком случае, формально. Но я всю жизнь проработал в полиции и прокуратуре штата, и мне как старой и заслуженной лошади выделили в конюшне почетное место, чтобы я мог спокойно дожить свой век. Держат меня там вроде талисмана.

Это вряд ли.

– Позвольте, я повешу ваше пальто.

– Не надо, спасибо. Лучше не буду его снимать. Я ненадолго. Снега нет, так что на пол не накапает. Там просто жуткий мороз. Как сказал бы мой отец, для снега слишком холодно, а теперь я это чувствую куда сильнее, чем пятьдесят лет назад. Или даже двадцать пять.

Дарси провела Рэмси на кухню, стараясь идти медленнее, чтобы он не отстал, и спросила, сколько ему лет.

– В мае будет семьдесят восемь, – ответил он, не скрывая гордости. – Если, конечно, доживу. Я всегда добавляю эту фразу, чтобы не сглазить. До сих пор срабатывало. Какая у вас чудесная кухня, миссис Андерсон: есть место для всего, и все на своем месте. Моей жене очень бы понравилось. Она умерла четыре года назад. Внезапный сердечный приступ. Мне так ее не хватает. Наверное, как и вам – мужа.

Она почувствовала на себе испытующий взгляд его молодых и проницательных глаз, резко контрастирующих с испещренным морщинами нездоровым лицом.

Он знает. Понятия не имею откуда, но он точно знает!

Дарси проверила, заправлена ли кофеварка, и включила ее. Потянувшись за чашками в шкаф, она спросила:

– Так о чем вы хотели меня спросить, мистер Рэмси? Или, правильнее, детектив Рэмси?

Он засмеялся, но тут же закашлялся.

– Меня уже тысячу лет никто не называл детективом. Мне больше нравится, когда ко мне обращаются просто по имени, так что зовите меня Хольт. А поговорить я вообще-то хотел с вашим мужем, но раз он умер – еще раз мои соболезнования, – то это невозможно. Да, совершенно исключено. – Он покачал головой и устроился на табурете возле массивного стола. Перекрывая шуршание пальто, в тщедушном теле хрустнула какая-то косточка. – Скажу вам честно: старику, живущему в съемной комнате – а у меня именно такая, хоть и очень приличная, – иногда надоедает смотреть телевизор и бездельничать. Вот я и подумал: а почему бы, черт возьми, не съездить в Ярмут и не задать пару вопросов жене? Конечно, сказал я себе, она может и не знать всех ответов, но почему не съездить? Нельзя же все время сидеть взаперти!

– Особенно когда мороз продолжает усиливаться, а ехать предстоит в служебной машине с плохой печкой, – заметила Дарси.

– Верно, но я поддел теплое белье, – скромно признался он.

– А у вас есть своя машина, мистер Рэмси?

– Конечно, есть, – ответил он с таким видом, будто раньше мысль поехать на ней не приходила ему в голову. – Присядьте, миссис Андерсон. Не нужно меня бояться – я слишком стар, чтобы укусить.

– Нет, сейчас будет готов кофе, – сказала она. Она боялась этого старика. Бобу тоже следовало его бояться, но теперь ему уже ничего было не страшно. – А пока вы могли бы рассказать мне, о чем хотели поговорить с мужем.

– Вы не поверите, миссис Андерсон…

– Зовите меня Дарси, ладно?

– Дарси! – воскликнул он с восхищением. – Какое чудесное старинное имя!

– Спасибо. Вам со сливками?

– Ни в коем случае! Я пью только черный, как моя шляпа. Хотя в вестернах черные шляпы носят только негодяи, а я себя всегда относил к хорошим парням, к тем, что в белых. Но разве я не имею на это права? Я всю жизнь выслеживал преступников, да и ногу повредил из-за них. В восемьдесят девятом году в автомобильной погоне. Парень убил свою жену и обоих детей. В наши дни такое преступление обычно совершают в невменяемом состоянии, под действием алкоголя или наркотиков, или если у преступника не все дома. – Для наглядности Рэмси постучал по виску скрюченным от артрита пальцем. – Но тот парень был другим. Он сделал это, чтобы получить страховку. Пытался инсценировать, как теперь говорят, «незаконное вторжение в дом». Не стану вдаваться в детали, но я начал «копать». И занимался этим целых